Опыт с Зюгановым долго давил на меня. Обещав мне лично помощь (или хотя бы невмешательство) на выборах декабря 1993 года, он кинул меня…

…Раз ты предан левыми, ты естественно склоняешься вправо. Я пошел на правую конференцию под названием «Куда идет национализм?», так кажется, где увидел массу правых: национал-демократа Севастьянова, главаря Народно-Национальной партии Сухаревского, руководителя московской организации Национально-Республиканской Партии (забыл фамилию, толстый и высокий) в Питере партию возглавлял, уведя её от Лысенко, - подозрительный бывший мент Юрий Беляев. Я выступил на их конференции… В своей речи я сказал, что надо бы нам объединиться и перестать бороться друг с другом, что следует бороться с Системой. После моей речи ко мне подошел Иванов-Сухаревский и сообщил, что согласен, что пора объединяться.

Чуть позже все вышеперечисленные: я, Иванов-Сухаревский (красочная по-своему личность, кинорежиссер, актер, человек в белых перчатках и красном джемпере, демагог, антисемит и психопат), глава московской организации НРПР (тот же толстый и высокий, блин, как же его?) еще один типчик с восточными чертами лица, руководитель неясной организации все мы собрались у меня в кабинете в Бункере и образовали организацию под названием Координационный Совет Радикальных Националистических Партий (сокращенно КСРНП). Случилось это в начале 1996 года. Таким образом я второй раз сделался руководителем политического Блока, если считать Национал-Большевистский Фронт - созданный в мае 1993 года, - первым.

В феврале 1996 года состоялось и публичное, как бы это выразиться, «обмывание» что ли, нашего Координационного Совета - Юрий Беляев толстяк-мент (он был ментом во всяком случае до 1993 года) созвал в Санкт-Петербурге съезд Националистов… …было такое впечатление, что платили за съезд менты. На этот съезд мы все и отправились: Иванов-Сухаревский, человек с восточными чертами лица, и даже Дугин. В первый день должен был состояться съезд Национал-Республиканской Партии, а во второй - съезд Националистов России.

В первый день ничего интересного не произошло. Звучала музыка, носили знамёна. Изрядно поредевшие партийцы НРПР произносили речи. Зал был полон всяких людей. Я присутствовал на 1-ом съезде НРПР в 1992 г. Там были известные члены российской нац-тусовки: среди них Безверхий - тощий старикан с красным носом - лидер организации венедов. Ну были мы грешные, - весь КСРНП во главе со вдохновенным байроновским блондином Ивановым-Сухаревским, его помощником Широпаевым. Был Олег Бахтияров, хороший мужик, психиатр и боевик участник войны в Приднестровье и взятия мэрии в 93 году, киевлянин, один из лидеров организации «Славянское Единство». Был Дугин, сидел чинно рядом со мной в первом отделении, но в перерыве Дугин исчез и я нашёл его уже вечером в штабе НБП…

Беляев предложил встретиться вечером… обсудить, что будем делать завтра на съезде националистов России. Договорились встретиться у нас в штабе… История следующего дня съезда сводилась к вот какой проблеме. Завтра съездом должен был председательствовать Владимир Безверхий, глава Общества венедов-язычников. Он считался патриархом правого движения в России, Беляев относился к нему как к учителю, о чем он не преминул объявить… проблема состояла в том, что съезд националистов России должен был выдвинуть кандидата в президенты от националистов… Безверхий по заданию КПРФ должен был сманипулировать наш съезд так, чтобы мы объявили кандидатом красного Зюганова. А Беляев хотел Ельцина. Почему Ельцина? Была такая… вера что, пусть уж будет хуже некуда с Президентом Ельциным, чем народ надолго успокоится с Президентом Зюгановым. Уже выпивший и как всегда парадоксальный Дугин также высказался за Ельцина... Бахтияров сказал, что мы безумны, говорить такое, что народ нас не поймет. И Бахтияров оказался прав. Я? Я выслушал их всех и решил, что приму сторону большинства. Но для начала я предложил выйти за рамки двух кандидатур. Почему только Зюганов и только Ельцин? Давайте выдвинем кого-то из своих. Присутствующие, оказалось, своих не хотят. Самыми известными тогда национальными лидерами России были Николай Лысенко и Александр Баркашов. Лысенко они все дружно отвергли. Для Беляева он был бывший соперник, - бывший лидер НРПР, побежденный, выпихнутый с места лидера ещё в 1994 году Беляевым. Лысенко сидел тогда в тюрьме (до этого он пробыл два года депутатом ГосДумы, кстати единственный из радикальных националистов кто был депутатом). О Лысенко никто и слышать не хотел. Для Беляева - бывший соперник, для всех остальных не авторитет. Давайте Баркашова? - предложил я. «Этот тип наслал на меня киллеров..., они угрожали моей жене...», взорвался Иванов-Сухаревский. Дело в том, что на его квартиру было совершено нападение и Иванов-Сухаревский считал, что организовал его Баркашов. «Нет, только не Баркаш, закричал Беляев, к тому же его организация разваливается... завтра увидите, три группы от имени РНЕ собираются участвовать». Беляев довольно закряхтел, и заколыхался в стуле. Как холодец…

Я дал им увлечь себя. Дал увлечь себя дугинскому парадоксализму. А Беляев просто расчетливо хотел стать на сторону власти и заявить об этом. Баркашов ведь также на всех углах заявлял о том, что поддерживает Ельцина. Я дал увлечь себя и потому, что был возмущен предательской позицией Зюганова и компартии по отношению к себе, и к националистам. Ведь часть их электората принадлежала нам. Ведь это за них голосовали национально настроенные избиратели, потому что нас не допускали до выборов. Ведь часть наших идей Зюганов подхватил и эксплуатирует, образовав Народно-Патриотичеческий Союз. «Ельцин, Ельцин, только его. Нужно поддержать эту дубину Ельцина!» - выкрикнул Дугин и улизнул.

Оказалось что все они успели испугаться. И теперь не знали что делать. Бахтияров сказал, что это безумие. «А Баркашов?» - заметил Беляев. «Бакашову прощают то, что не простят нам», - сказал кто-то. «Мы приняли вчера решение, - сказал я, - давайте следовать принятому решению. Нужно быть твердыми». «Что скажет зал?» - спросил восточный мужчина. «Зал скажет то что ему внушит Александр Кузьмич Сухаревский», - сказал я и тем выиграл на этот день поддержку Иванова-Сухаревского. «Это безумие», - воскликнул Бахтияров, народ не поймет. «Давайте следовать принятому решению». «О чем вы там шепчетесь?» - спросил Безверхий, уже занявший свое председательское место. «Садитесь». Мы сели в президиум.

Начали мы с того, что я огласил создание координационного Совета Радикальных Националистических Партий, огласил несколько пунктов сближения…

Как и оповестил вчера вечером Беляев, на сцену взгромоздился вначале один мрачноватый парень, заявивший, что он представляет питерское региональное отделение РНЕ. С задних рядов десяток хмурых людей прервали его речь, объявив парня самозванцем и назвав себя истинными представителями РНЕ. «Почему Вы считаете, что Вы истинные, а другая группа, нет?» по-деловому поинтересовался Безверхий. «Дайте нам слово!» - потребовали с задних рядов. Безверхий дал слово Второй группе. Представитель РНЕ №2 назвав пофамильно представителей группы РНЕ №1 денонсировал всех, назвав их отколовшимися ренегатами и сослался, в доказательство своей подлинности на письмо Баркашова, и полез за письмом. «Нет, остановил его Безверхий, письма нам не надо, у нас не съезд РНЕ, мы лишь хотели знать кто из Вас будет представлять РНЕ на съезде.»…

«Ваши эмоции нам ясны, но вот что получается: Лысенко сидит в тюрьме, организация Баркашова раздвоилась и, как мне только что сказали, расстроилась, да и у нас в Питере, ну что до Безверхого, то я свою кандидатуру снимаю, возраст не тот. Тут нужен общенациональный уже проявивший себя лидер. Вот наш коллега руководитель «Русской Партии» Милосердов, как вы наверное знаете, вступил со всей «Русской Партией» в объединение Народно-Патриотический Союз России. Объединение возглавляется Зюгановым Геннадием Андреевичем.

Зал раздраженно зашумел.

…Когда Безверхий закончил речь словами «...предлагаю поддержать кандидатуру орловского мужика Геннадия Андреевича Зюганова!», ему вовсю хлопали.

Я шепнул Сухаревскому, чтобы он взял слово. Сухаревский вышел и, возведя руки долу, (ему тотчас же зааплодировали, он был признанный оратор) воскликнул: «Я тоже за орловского уроженца русского человека Г. А. Зюганова. Он мне нравится». Последовали аплодисменты. «Но я против людей, которые его окружают. Я против Колкера, я против Гольдштейна, я против Берлинера...» зал зааплодировал. Названных личностей в окружении Зюганова я точно не встречал и о таковых не слышал... Сухаревский или придумал их или имел в виду лидера соперничающей с КПРФ, РКРП - Тюлькина. В питерском отделении партии Тюлькина были несколько евреев, но фамилии были другие. Сухаревский не решился сказать что мы поддержали Ельцина, но он потоптался на теме минут десять, когда заявил что если бы только Ельцин не был демократом...

Чувствуя, что теряет очки, Безверхий выпустил представителя КПРФ. Удивительно, но зал менял свое настроение от оратора к оратору. Коммунисту обильно хлопали. Вышел еще раз Иванов-Сухаревский и долго выделывал словесные пируэты, закончив перечислением жертв коммунизма, явно придуманным потому что там фигурировали немыслимые цифры. Если им верить, то получалось, что русских давно нет. Между тем они сидели в зале. Объявили перерыв, во время которого Безверхий сидел угрюмый. Я побежал в фойе и нашел скучающего корреспондента НТВ с камерой. «Хотите сенсацию? Через десять - пятнадцать минут съезд объявит о том что не хочет поддерживать Зюганова и предпочитает продлить «статус-кво», чтобы остался Ельцин. «Вы собираетесь поддержать Ельцина?!» - ахнул НТВэшник. «Я должен связаться с редакцией!» Он связался и прибежал. «Они дали добро. Но представлять Вас будете сами, кто-то из вас, потому что я один сегодня, у нас урезанная бригада, я с камерой и все. А можно снять Вас сейчас за кулисами, тогда материал успеет в вечерние новости?» Я собрал Сухаревского, Шевелева, Беляева, московского главу НРПР и взяв микрофон заявил: «Съезд Националистов России не хочет поддерживать Зюганова на президентских выборах считая, что его избрание...» И так далее и тому подобное. «Предпочитаем чтобы продолжался статус-кво и чтобы ельцинское правление в конце концов вызвало бы народные выступления против режима».

Это мое выступление мне дорого обошлось. Эти несколько фраз. Народные массы, во всяком случае те, которых я встречал впоследствии на шествиях и митингах всякий раз не преминули припомнить мне этот эпизод. Это удивительно, что одним прощают все, другим - ничего. Баркашов годами публично заявлял что поддерживает Ельцина, Зюганов и КПРФ сделали возможным ежедневное нормальное функционирование ельцинского государства, голосовали за 70% всех предложенных Ельциным законов. Никогда я не слышал чтобы их упрекали народные массы.

Впрочем, впоследствии мы быстро нашли себе национального кандидата. Уже через пару недель я от имени КСРНП представлял в пресс-клубе гостиницы «Рэдиссон - Славянская» нашего кандидата Юрия Петровича Власова.

Координационный Совет сошёл постепенно на нет, потому что иначе быть не могло. Потому что я так захотел, увидев как малочисленны силы наших союзников. Появившись в 1994 году Народно - Национальная Партия Иванова-Сухаревского вначале привлекала журналистов своими пикетами. Главной достопримечательностью был Александр Кузьмич Иванов-Сухаревсктий небольшого роста блондин, актёр и кинорежиссёр. Под его завывания партия около полутора лет стояла на улице обычно в количестве 8 или 10 человек под вдвое большим количеством флагов. Ещё они умело пользовали динамик и магнитофон. Кроме вполне толкового, но ограниченного Широпаева, у Сухаревского было ещё более ценное золото партии - Володя Попов, журналист из Новосибирска. Попов, усиленно ориентируясь вначале по материалам «Элементов», а затем на материалы и полиграфию «Лимонки», делал Сухаревскому газеты «Эра России» и в последствии «Я - русский». С этим ННП кое-как держалась на плаву. Но людей у них не было совсем. Возможно у них были две - три региональные организации, если фюрер Сухаревский не врал, однако в Москве дела обстояли плачевно. На Первый День Нации организованным НБП у памятника героям Плевны мы НБП нагнали свыше трёхсот человек, а Сухаревский явился с Поповым и Широпаевым… Нам, Национал – Большевикам, от сотрудничества с ними не было никакой прибыли… У Беляева в Питере были человек 20, но и эти все держались вместе только потому, что Беляев трудоустроил их всех в охранном агентстве…

К середине 1996 года стало ясно, что Координационный Союз не может существовать. Наши союзники паразитировали на нас. Союзниками можно быть с равными. С РНЕ я был готов союзничать. Меня не отталкивала враждебность Баркашова. Но он-то не хотел. Он ждал звонка Ельцина, потому надо было искать союзников в другом лагере: в лагере левых радикалов.

Вот уже почти полгода чья-то ничтожная и трусливо-подлая душонка рассылает во все концы нашего Отечества грязную анонимку, в которой я изображён негодяем и мерзавцем, интриганом и себялюбцем, провокатором и просто дураком. Всякая анонимка сильна именно тем, что она анонимка, а значит нельзя задать вопрос автору, вызвать на разговор или подать в тот же самый суд за клевету и заведомо гнусную ложь. Тот, кто сочинил эту гнусную фальшивку, является человеком подлым, гадким, бездарным и завистливым, а с политической точки зрения – врагом русского народа.

К моей радости, нашёлся таки в среде оппозиционеров один смелый человек, который не скрывает своего имени и смело, по его мнению, заклеймил меня в своих мемуарах «демагогом и психопатом». Хочу заметить, что этот человек не невропатолог и не психиатр, и даже не специалист в области риторики. Имя этого человека всем известно. Это затворник из Лефортова, человек, похожий на Хо-Ши-Мина, известный миру как «Эдичка». Как писатель он не хуже и не лучше того же, скажем, похабника-заборника Виктора Ерофеева, а как стилист – конечно же, превосходит бывшую милиционершу Маринину.

Вместе с тем я, как действующий политик, не могу не изумиться тому, что история, в которой мы – общественные деятели – существуем и в которой мы летим, подобно щепкам в русле взбесившейся от таяния снегов горной реки, в глазах каждого из нас, действующих лиц, выглядит не так, какой она была на самом деле. Акутагава Рюноске, известный японский писатель и подражатель Фёдору Достоевскому, написал рассказ «Расёмон» с целью показать зыбкость истинной оценки стремительно убегающих от нас в прошлое исторических событий. Убийство самурая бандитом в рассказе рисуется с трёх точек зрения: самого убийцы, который рассказывает, как он это совершил, свидетельницы убийства – жены самурая и духа убитого самурая, которого вызывают с того света при помощи прорицательницы. В итоге рассказа складывается впечатление, что истину невозможно установить, что каждый прав по-своему, но, вопреки автору, читатель всё равно может извлечь из истории, созданной японским писателем, универсальный принцип истины. Это свобода, свобода во всём, и по всей видимости одна из главных составляющих этой свободы – это свобода душевная.

Свобода души рождает истину и лёгкость бытия. Восточный буддизм трактует это, как жизнь без привязанности, и в первую очередь, к своему телу. Христианство утверждает, что свобода души – это любовь к Ближнему и Богу. Для политика свобода души – это снисхождение к своему поверженному или потерпевшему фиаско своих начинаний сопернику.

В начале этой статьи я сказал о той безсильной ненависти, которая охватила меня при появлении анонимки, клевещущей на мою личность и очерняющей, что самое страшное, моих родных и близких. Ну чем, в самом деле, навредил мой покойный отец-фронтовик автору пасквиля? Мой отец, кстати, родился в деревне СЕМИНОВКА, в Рогачёвском районе Белорусской республики. Любой может посмотреть в атлас СССР и найти эту деревню, и понять, что нет никакой СЕМИТОВКИ, как утверждает гнусный подлец-анонимщик. Так что не поленитесь, загляните в атлас. Недеюсь, это прибавит веры моим словам и вы, читатель, примете мою сторону полностью и безоговорочно. Но стоп, я сорвался. Я ведь решил написать эту статью с одной-единственной целью: письменно ответить Эдуарду Вениаминовичу Савенко (Лимонову) на его воспоминания о своей политической деятельности в России, увидевшие недавно свет. Слава Богу, что Эдуард Вениаминович пишет то, в чём он глубоко убеждён, и пишет откровенно, а в большинстве случаев – даже напоказ. Как говорится, сказывается школа французского эпатажа. Печально, но факт: Лимонов повержен, он устал, и эти углы в потёмках его души видны в насквозь писательском, а отнюдь не политическом отношении ко всем событиям, описанным им. Я, естественно, говорю о той совершенно короткой части его воспоминаний, в которой упоминается ранний период становления националистических организаций в бывшей СССРии. «Я создал», «Я собрал», и прочие индивидуалистские замашки бывшего диссидента-декадента не соответствуют действительности по той одной-единственной причине, что Лимонов никогда, а особенно в те годы, не мог никого собрать и организовать, поскольку был невзрачной и скучной личностью. Напрочь лишённый какого-либо ораторского дара или чутья, да вдобавок ещё имея надтреснутый с сипотой голос, находясь на трибуне он всех изумлял какой-то неуловимой китайщиной. Сухие, безволосые, прямо-таки пергаментные щёки переходили в подтянутые ушки, и довольно правильной формы голова была покрыта плотно прижатыми к черепу седыми татарскими волосами. Я с изумлением наблюдал за сухощавым шустрым дяденькой и думал про себя: «Так вот это и есть «Эдичка»?».

Чёрт знает что творилось тогда в стране после расстрела и разгона Верховного Совета РСФСР, но ясно было одно, а по прошествии времени ещё более прояснилось, - что СССР остался в действительности, и все персонажи этого комдейства, подобно полярной экспедиции Шмидта, дрейфуют в мировом океане событий и перебегают, кто, как Войнович, на другую льдину в Западную Европу, а кто, как Лимонов – сюда, в СССРию. «Смотри, - сказал мне как-то мой старый знакомый поп Никон (Серёжа Белавенец), - ведь это же «Педичка». Как бы и на тебя не упало…» «Что, - спросил я, - Эта тень?» Белавенец заколыхался под рясой своим дебелым телом в беззвучном смехе. Эхом отозвались и казачки, Слава Дёмин и другие. Я до сих пор не могу понять, как в общем-то неглупому человеку Эдуарду Савенко, наделённому цепким житейским характером и довольно острым умом пришло в голову назвать себя «Лимонов». Ведь в те уже далёкие для нас семидесятые годы, когда он, провинциал, появился в Москве, был смешон его псевдоним. В те годы, когда упоминали в диссидентствующих еврейских салонах: «Лимонов», мне казалось, что сейчас зайдёт Владимир Маяковский и, достав из широких штанин «товарищ маузер», шлёпнет его, как какого-нибудь Уткина или Жарова. «Я собрал», «Я возглавил»… Вениаминыч, вы были просто знаменитым фруктом в нашей промозглой и серой СССРии, своеобразным ананасом среди кучи подмороженного картофеля. Вы изумляли. Вы, написавшие абсолютно демократический роман, как теперь говорят – текст, под весёленьким русским названием «Это я – Эдичка», вы должны были стать лауреатом Нобелевской премии за этот по нынешним меркам чрезвычайно политкорректный текст вместо занудливого поэта-еврея Иосифа Бродского. Ведь вы. Эдичка, в герое своего романа Эдичке изобразили героя нашего времени – бисексуала, которого так обожает современная истэблишментская сволочь по обе стороны Атлантического океана. Наркоман, алкоголик, педераст, писатель Томас Пинчер был восхищён Вашим текстом. Но после сигаретки-другой марихуаны, а может после стакана «Джим Бима», о нет, я не утверждаю, я всего лишь предполагаю, говорят, именно он, Пинчер, посоветовал Вам назвать книгу как выстрел, как взрыв: «Русский поэт предпочитает больших негров». Извините, Эдуард Вениаминович, что я всё о прошлом, и не просто о прошлом, а о чём-то давно забытом и словно с другой планеты… Но дело в том, что Вы – Лимонов. Вы – Эдичка, а не политик. Вы продолжаете писать тот свой текст, глава в котором значится под номером 2002-м: «Это я – Эдичка, национал-большевик». Ваш бисексуальный герой нашего времени сотворил партию с «бисексуальной» идеологией, смешав в одно слово две противоположных идеи – национализм, то есть сохранение традиционного уклада жизни и большевизм – уничтожение всех и всяческих традиций. В Вашей газете причудливо переплетается несовместимое – строгие нравственные проповеди и самый оголтелый, многоэтажный мат.

Но, увы, вы слишком торопились в своей жизни, метались и получалось – шустрили. Вот Вам и не дали Нобелевскую премию. А между прочим, если бы Вы остались там, на Западе и успокоились бы под крылышком какой-нибудь миллиардерши – вдовы арабского шейха, быть бы Вам в смокинге, в Стокгольме, на приёме у шведского короля с золотой Нобелевской медалью в руках… И это не ирония, это серьёзно, Вы достойны этой премии… Вы писатель, а не вождь. Вы торопитесь в оценках, что приводит Вас к скоропалительным суждениям, а значит – к неверным выводам и пагубным шагам. Ей-Богу, Лимонов, когда я решился к Вам подойти на той знаменитой первой безумно провинциальной конференции с дурацким названием «научно-практическая», которую, кстати, мы вместе с Давыдовым и Городниковым и организовали, я пригласил своего хорошего знакомого кинооператора Бориса Новосёлова, и он снял эту конференцию. Эта кассета впоследствии была конфискована во время обыска моей квартиры в 1998 году и находится сейчас в Московской городской прокуратуре у какого-то из следователей. Я не буду, подобно Вам пересказывать ту конференцию, используя краски сочинителя художественных текстов. Ну, например, вот так: «Я с недоумением наблюдал за надутым, словно индюк, от собственной важности А. Н. Севастьяновым, который, стоя на трибуне совершенно не понимал, кто же перед ним сидит в зале, а сидели перед ним слесаря, юноши алкоголики-недоучки, и прочая не всплывшая на поверхность демократической жизни шушера, которой ничего не оставалось, кроме как приплюхать в зал, снятый нами в складчину, как я уже упоминал, с Давыдовым. Севастьянов, менторским тоном, с бантиком «кис-кис» на шее, вещал, словно из XIX века и не видел, что публика недоуменно на него таращится, что, мол, это за старорежимный буржуй маячит…» Или рассказать о белобрысом юноше-интригане Касимовском, который с трибуны неуклюже пытался внести раскол в мою партию, делая реверансы в сторону Широпаева.

Мне больше из всех выступлений, произнесённых на той «самодельной» «конференции» запомнилось грубое, скорее даже хамское выступление РНЕшника Р. Каюмова, но была в его хамстве и здоровая сила, которой тогда ещё дышало РНЕ, и которую так бездарно растратил глупый Баркашов. Каюмов почём зря отчихвостил профессора Севастьянова за его напыщенность, чем снискал к себе симпатии зала. Суетился в фойе этой конференции мой крёстный сынок, воспитанник, безпардонный эгоист и нарцисс, маляр из Ташкента, своеобразный политический Сытин, Володя Попов, упомянутый Вами как «золото партии». Уж не знаю, откуда Вам пришла мысль, или кто внушил её, что этот молодой человек был каким-то моим «золотом». Я скажу даже больше: не всё то золото, что блестит. А Попов, вообще-то говоря, уже тогда мог произвести какое-то впечатление, причём это впечатление, которое он производил было плодом… кто бы мог только знать, каких трудов моей семьи. Однако, ничего плохого о этом безвестном человеке в то время я сказать не мог. Во-первых, он был мне предан, по двум причинам: он зависел от меня, как финансово, так и жилищно, но вместе с тем он всё ещё уважал меня тогда как личность, что доказывал в те годы не раз, чему свидетелями были покойный ныне Калашников и здравствующий ныне один из самых знаменитых советских диссидентов Владимир Николаевич Осипов. Простите меня, но Вы пишете совершеннейшую, сударь, чепуху, когда утверждаете, что этот Попов создал газеты «Эра России» и «Я – Русский». Эти газеты создал я. Уточню. «Эру России», тогда крохотный самиздатовский листочек формата писчей бумаги я просто отнял у Попова, раза два врезав ему по шее. При этом, кстати, присутствовал и Широпаев. Жалкий забитый провинциал Вова не мог себе даже и помыслить замахнуться на формат А3. Я уверен, что Вы, Лимонов, сознательно пытаетесь написать несуществующую действительность, поскольку признать за мной ораторский дар, дарования журналистские, организаторские способности и способность творить идеологию, упаковав её в форму газетных полос – это уж слишком, это значит признать моё полное превосходство над собой. А ведь Вы, Эдуард, хотите оставить только за собой способность писать и выпускать газету. Потому что нелюбимый Вами Жириновский, ни все эти Баркашовы, Анпиловы не могли и не могут не то, что написать книгу, а даже и со статьёй-то не справятся в одиночку. 2 года каждый вечер по нескольку часов кряду я читал лекции этому самому ташкентскому золотому маляру, вот он кое-чему и научился, кстати с немалой помощью Павла Тулаева и Владимира Авдеева. Вы писатель, Лимонов, а значит – создатель вымышленного мира. Вы не политик, иначе Вы поняли бы с первого, ну по крайней мере со второго-третьего раза точно, кто же таков этот Попов, а он, кстати, есть существо типическое для нашего хаотического постсоветского времени.

Всё дело в том, что Вы не знаете это поколение, потому что когда Попов был первоклашкой, вы оказались где-то там, откуда не возвращаются, на том свете… На Западе. Вернулись Вы сюда тогда, когда Попов уже отслужил свои два года в Восточной Германии, где упорно и настойчиво обносил немецкие сады: «Сижу я на дереве, и ем черешню. А внизу немцы стоят, и орут на меня: «Ах ты, русский вор! Слезай» А я сижу и ем». Вт Вам Ваше «золото партии». Или Вы думаете, что рядовой Шикльгрубер сидел на вишне где-нибудь во Франции, жрал ягоды и кидался косточками в возмущённых французских пейзан? Напротив, Широпаев, которого вы опять таки почти что по злому умыслу называете ограниченным, часто бывал золотом партии. Это благодаря его таланту и смелости моя газета «Я – Русский» продолжала регулярно выходить, пока я сидел в Бутырском замке, в то время как некогда выведенный мною в люди Попов рассылал подмётные письма по всем адресам России, где меня знали, как руководителя ННП.

А Широпаев, которого Вы недооценили, выдвинулся в последнее время в первый ряд ведущих идеологов Русизма.

Вернусь к Координационному Совету. Да, вы предложили создать КСРНП. Несмотря на то, что все в национал-патриотике считали Вас гомосексуалистом, я решился на сотрудничество с Вами и, откровенно скажу, имел даже цель создания какой-то новой партии, в которой были бы и Вы. Постольку поскольку я рассуждал так: «Ну если он вырвался в те годы, всеми правдами и неправдами, из Советского Союза, значит он всем существом своим ненавидит коммунизм, а, попросту говоря, отрицает омерзительное и вредное учение марксизм-ленинизм, как классовую теорию, и возможно, что он, под моим воздействием, через несколько лет станет отъявленным русистом». Я стал с Вами сотрудничать только потому, что считал Ваш роман художественным вымыслом. Я говорил в то время разношёрстной публике, которая составляла национал-патриотическое общество, в среде которой не было, между прочим, ни одного мало-мальски талантливого человека: «Лимонов нужен нашему движению, он сведущ, он видел мир, а ваша беда, друзья, коренится в вашем советском провинциализме». Ну и, естественно, я стал сотрудничать с Вами, потому что Вы были просто известны, и известным сделал Вас не Вас политический бисексуализм, а Ваш порнотекст, который, подобно вакуумной бомбе, брошенной в подземелье СССР, убил всякие остатки стыдливости в слабом и циничном советском интеллигентском слое. Вас знали в 1990-м году минимум 200 миллионов человек в СССР, и знали хорошо. Как своего родственника. Для всех вы были мерзким, но родным Эдичкой. Я уверен, что вы – отец отечественного гомосексуализма. Знаменитая сцена из Вашего опуса с чёрным негром, который источал запах мускуса, была мне напомнена в угрожающем тоне в камере №90 Бутырской криминальной тюрьмы. Её обитатели не делали различия между Вашим лирическим героем и Вами лично. Я, между прочим, защищал Вас в той среде, в которой, я уверен, вы не прожили бы и суток, как Вас перевели бы в другую камеру, где собраны «эдички» всех племён и народов.

Кстати, о КСРНП… Когда мы с Вами шли рядом по тротуару одного из питерских переулков в сторону всегдашнего Вашего НБПшного подвала, позади нас шли Бахтияров и Беляев, а самыми последними шли и о чём-то оживлённо разговаривали Александр Гельевич Дугин, эзотерик и евразиец, и Володя Попов, любитель черешни и шоколада. А знаете ли Вы, о чём тогда, 11 февраля 1996 года, говорили Попов и Ваш идеолог Дугин? Да, вы уж не обижайтесь, но именно Дугин Вам, фанфарону и мастеру эпатажа придал своеобразный политический колорит. Уже тогда Дугин стал знаменит своими эпигонскими трудами. Аккуратист, начётчик, а попросту говоря, «чугунная жопа», Дугин под чутким, мудрым и строгим руководством Наташи Мелентьевой стал геополитиком и профессором кислых щей непонятно какой кафедры непонятно какой академии. А может медресе? Я не знаю. Дугинские «Алименты»…, простите, «Элементы», и вправду нравились жаждущему света знаний распространителю патриотической прессы на Бланке и компьютерному верстальщику Володе Попову.

Так вот, о чём же Дугин говорил Попову в промозглом переулке мрачного Питера? А говорил он вот что: «Я считаю, что Александр Кузьмич в настоящее время самый достойный из всех националистических лидеров кандидат в Президенты Российской Федерации от всех русских организаций». Потом в Вашем полуподвале (интересно, кто из администрации разрешает их Вам занимать?) пили какую-то водку, и я отчаянно ругал Жириновского за его лживую политику. Я до сих пор, честно говоря, поражён наглостью этого вице-спикера ГД. В самом деле, как он, всем известный еврей, нахально заявляет, что он русский, и потому отстаивает интересы русского народа. «Ну и что, - тихо возразили вы мне тогда. – Что, нерусский не может отстаивать интересы русского народа?». Я чрезвычайно горячо ответил Вам: «Да! Только русский человек имеет право и может отстаивать русский народ, потому что кровь определяет всю натуру человека». И Вы, Эдуард, тихо – так тихо, словно и не ответили мне, а произнесли слова, которые я должен был бы услышать: «А у меня мама татарка…». Мне стало неловко и досадно. Но через мгновение я подумал: «Чёрт возьми, да есть ли среди нас хоть один чистопородный русский, кроме меня. Вот Володя Попов, так у него бабка – караимка. А вот Дугин – Гельевич, уж точно что-то есть от большевиков. Вот Беляев – молодой мужчина, но уже поседел и чрезвычайно курчав». «Я хочу предложить кандидатом в президенты завтра утвердить Александра Кузьмича», - негромко, но твёрдо и отчётливо в полуподвале прозвучал голос Володи Попова. Не скрою, я очень обрадовался. Я тогда, да и теперь считаю себя действительно достойным кандидатом в Президенты Российской Федерации от русского народа.

Надо заметить нашим читателям, что у Лимонова есть одно качество, которое сбивает людей с толку. Его внутреннее состояние не соответствует мимике его лица. Когда он злится, лицо его не искажается. Оно становится растерянным.

Так и в это мгновение, Ваше лицо приобрело растерянное выражение и в воцарившейся тишине я услышал то, что я ожидал услышать от Вас: «Ха-ха, у меня в соседней комнате сорок человек моих сидят. Я им скажу, и они, естественно, предложат меня». Я подумал: «Вот завистник. Во-первых, в твоей комнате сидят трое, а не сорок, во-вторых, неужели ты думаешь, что твой «Эдичка» позволит тебе стать президентом или, на худой конец, диктатором». Честно сказать, тогда все растерялись. И принявший меня Бахтияров, и скрытный, уклончивый Беляев. Но это было в силу отнюдь не зависти, а просо от неожиданной смелости такого заявления «Как, мы здесь с кандидатом в Президенты, в каком-то полуподвале?».

С точностью могу утверждать, что если бы тогда Лимонов поддержал мою кандидатуру, следом бы за ним – Бахтияров, а вместе с Поповым и Дугиным и Безверхого, ныне покойного, уговорили бы. И наша русская история пошла бы другим путём. Сейчас по прошествии нескольких лет я осознаю всю глубину той зависти, которую они испытывали ко мне, как к конкуренту. Тогда их ненависть и страх передо мной я не ощущал столь остро, потому что я был всецело поглощён одним стремлением – сплотить скорее все разрозненные силы русского народа и нанести смертельный удар по нашим врагам. Тогда, в феврале 1996 года, выступая перед полным залом питерских националистов, я ощутил всю силу своего воздействия на массу. Я понял, что я могу повести её за собой, потому что я и вправду искренно болею всей душой за мой народ, к которому принадлежу всем существом своим. Я начал тогда свою речь фразой: «Меня не знает из вас, здесь присутствующих, никто, а я знаю вас всех, потому что я – русский, и вы – русские. А значит я – ваша часть, и я принадлежу вам».

Слева от меня на сцене расселся президиум: Беляев, Безверхий, Лимонов, и этот, как его, ну толстый, я помню, он родился ещё 20 апреля… А выступал чуть больше часа. Когда я сошёл с трибуны, я увидел, как Лимонов присмирел. Он понял, что массу надо отдать мне. Это он понял всем существом своим, потому что находился на сцене практически на одной линии со мной, и моя эмоциональная связь с залом захватила и его, и он ощутил силу и крепость этой связи и мою власть над массой. Вот почему он после в подвале с растерянным лицом на какой-то период притормозил путь русского народа к освобождению. И не потому, что он враг русского народа, а потому что он – декадент. Ну, скажем, наподобие Фёдора Соллогуба или Давида Бурлюка.

Да, вспомнил, как у толстяка фамилия. Рыбников, вот!

Вы сидите сейчас в тюрьме. Хотя эта тюрьма сама комфортабельная в нашей стране, я всё равно знаю, что это тюрьма. И поверьте – я сочувствую Вам и понимаю Вас. Но вместе с тем Вас ожидает на свободе место моего политического врага, потому что я – ультраправый, а вы – ультралевый. И поверьте, Вы – самая достойная кандидатура на место Нео – Троцкого. Кстати, вождь вьетнамского народа Хо-Ши-Мин учился во Франции и долго там жил…

Обсудить на форуме